Saturday, October 20, 2012

"СДЕЛАНО В США", ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

Полный текст нового издания "СДЕЛАНО В США" будет доступен как e-book.

Thursday, August 30, 2012

"СДЕЛАНО В США", 6: Гл. 2. Мусор, улыбки и вежливость


2. МУСОР, УЛЫБКИ И ВЕЖЛИВОСТЬ

                                        
Первое, что все еще поражает россиянина по прилете в США (хоть и не в такой степени, как во многих местах в Европе – масштаб не тот), -- это чистота. Везде чисто. В помещениях аэропортов, на улицах городов, в парках, на шоссе по всей стране. Даже пыли вдоль дорог  меньше (обочины другие).

Проехав семь тысяч...
Проехав семь тысяч километров через всю Америку с востока на запад, я ни разу не мыл машину -- она чуть-чуть запылилась всего однажды, когда на границе Аризоны и Юты мы попали на участок дорожных работ с пятьюдесятью метрами снятого асфальта. Рабочие старательно поливали это место водой, чтобы не пылило, но на пустынной жаре этот сервис имел лишь номинальный эффект вежливости к водителям и пассажирам -- все высыхало мгновенно.
Когда едешь по стране, сплошь и рядом вдоль обочин ремонтируемых шоссе или около строек на развороченных техникой пустырях видишь огромные щиты: «Через ... месяца эта земля уже никогда не будет такой!» (и телефон строительной фирмы, чтобы ясно было на кого жаловаться в случае чего); что означает – строители не только все за собой уберут-вычистят, но и новый дерн с молодой травкой на пустыри положат.       
Во многих штатах за выкинутую из машины бумажку вам причитается штраф в пятьсот долларов, в Калифорнии (из-за перенаселенности) или на Аляске (там убирать некому) – в тысячу.
На дорогах периодически видишь щиты с телефонами, по которым предлагается сообщать о подобных нарушениях. (Как отнесемся к этому? Как к борьбе за чистоту, или как к призыву гражданам стучать друг на друга?)
 Попадаются, конечно, места, где видишь в канаве у шоссе банки из-под кока-колы, бутылки от пива, или развевающийся на ветру зацепившийся за куст полиэтиленовый пакет, но это все же исключение, нежели правило.  
          Еще важнее, что мусор вдоль обочин (включая «хайвэи» -- скоростные шоссе) регулярно убирается не только штатными дорожными рабочими, но и многочисленными добровольцами, шефствующими над отведенными участками дорог и порой проводящими половину выходного дня в ярких флуоресцентных жилетах, собирая мусор в желтые пластиковые мешки.
          Пара пенсионеров отправляется в Казахстан с церковной миссией, в один из выходных их везут на прогулку в горы недалеко от Алма-Аты. На следующую неделю они уже сами едут туда, а ступив на тропу, достают из карманов привезенные с собой пакеты и начинают молча собирать в них валяющийся повсеместно мусор...
На удаленной скамейке в городском парке бомж сосредоточенно доедает бутерброд, шурша коробками и обертками. Закончив трапезу, он собирает все в один пакет, встает и идет сто метров (не преувеличиваю) до ближайшей урны, выбрасывает в нее мусор, возвращается назад к своему тюку с пожитками на магазинной тележке и уже после этого раскуривает сигарету. Даже если это не внутренняя культура (кто знает?), а следование требованиям и стандартам системы, эффект достигнут.      
Разумеется, из любого правила всегда имеются исключения. Конечно же и здесь полно людей, которые не задумываясь кидают под ноги пустую пачку от сигарет, или тайком вываливают мусор из машины в укромном месте (чтобы не платить на свалке), но процент таких, все же, несравненно меньше, чем у нас.
Понимая это, я не перестаю удивляться тому, что после окончания сеанса в кинотеатре или после футбольного матча на стадионе порой невозможно пробраться к выходу – пол целиком засыпан кукурузными хлопьями, обертками от бутербродов и пустыми стаканами... Ведь не может же быть такого, чтобы по национальным паркам путешествовали одни американцы, а в кино и на футбол ходили совсем другие?.. Или может? (Шутка). Дело, видимо, в том, что в «разрешенных случаях» простолюдину везде хочется «оторваться» -- насвинячить, не задумываясь ни о чем, и в этом смысле никакой принципиальной разницы между Америкой и Россией нет.
Сказанное о чистоте в Америке не относится к некоторым особым местам. Например, к отдельным изолированным поселениям в глубинке (в глухом местечке в шахтерской Западной Вирджинии бытовой мусор из домов нередко просто вываливается в текущую за домом реку, как это делалось сорок и восемьдесят лет назад). Или к станциям метро, где пол пестрит сыпью растоптанных жвачек, равно как и к некоторым особым кварталам, неизбежно присутствующим во всех крупных городах, где ветер шуршит по улицам давно не убиравшимся мусором. Но это уже эффект большого города и проявляется он, в той или иной мере, по всему миру и во всех странах.
Не так уж много лет назад основным критерием, определяющим уровень «крутовни» американского (западного вообще) путешественника, была его способность выжить после посещения советского (постсоветского) общественного туалета. Одновременно одним из наиболее шокирующих впечатлений для советского (постсоветского) визитера в США была именно чистота заокеанских отхожих мест. Сейчас этот аспект в значительной степени утратил свою остроту (по крайней мере в крупных российских городах), но все же представляет некий «исторический» интерес.
Принимаю в 1995 году Штатах группу российских важных лиц; фуршеты, переговоры, планы на будущее и пр. Через полгода приезжаю в Россию, в том числе и поинтересоваться, как результаты того визита реализуются дома. После поездки в США начальник одного из всесильных ведомств в славном российском городе к западу от Москвы первым делом распорядился привести туалеты в своем здании в порядок, повесить в них на окна шторы, а на подоконниках расставить горшки с цветами...
Эффект оказался поразительным (это был 1995 год). После того, как первый шок от этого прошел, общее отношение людей к обстановке на работе, да и к самой работе изменилось. Ну а заезжие гости этого ведомства еще долго изумленно качали головами, попадая там в места общего пользования (сам начальник смеялся над своей выходкой: «Made in USA!»). Каково?
Очевидно, что понятие чистоты всегда относительно (кому-то и листопад – мусор), но все же обобщить впечатление о чистоте американских городов одним словом – «неопрятность» (как отметил автор одной из статей в «ЛГ») может лишь человек, который либо сам живет всю жизнь в Оружейной палате, либо подсознательно тянется именно к помойкам, либо полностью захвачен мечтой о безупречном хрустальном будущем, по сравнению с которым меркнет любая реальность… Не злобствую, но просто смешно, честное слово: ощущение чистоты вокруг -- это первое, на что обращают внимание буквально все граждане бывшего СССР,  впервые попадающие в Штаты.
Равно как для всех нас должна быть очевидна и обратная сторона медали: очень многие американцы (да и любые иностранцы с Запада) относятся и будут относиться к нам как к «низшей форме разума» пока мы живем в такой грязи, как сейчас. Уж больно шокирующее впечатление производит наша пока еще фатальная и повсеместная замусоренность (безупречная ухоженность элитарных кварталов лишь подчеркивает положение вещей на столичных окраинах и в глубинке).
Традиционные сетования на то, что «власти не убирают» могут служить оправданием лишь отчасти: в Штатах чистота на «моей»   улице, в «моем» парке и т.п. уже давно – вопрос самоуважения; если находится человек, который мусорит, на него, как правило, всегда находится другой человек, который поднимет брошенный мусор. 

[ Из книги "СДЕЛАНО В США (Американцы и американская жизнь глазами русского); 2-е, Интернет-издание, © Sergei Polozov, 2003, 2012 ]

Monday, August 20, 2012

"СДЕЛАНО В США", 5


Прожив в Штатах...          
Прожив в Штатах с 1993 года уже много лет, я, конечно же, знаю про Америку больше, чем в самом начале, после многократных кратковременных поездок туда, но продолжаю ежедневно чувствовать себя студентом в очень большом и интересном классе. Поэтому, делясь опытом и наблюдениями, все же ни в коем случае не претендую на ранг всезнающего эксперта по американской жизни.
Мое отношение к наблюдаемому вокруг прошло две отчетливых стадии, и я бы поступил не совсем честно, если бы не упомянул об этом.
Изначальный кураж (как в гостях или в путешествии) от знакомства с новой страной -- положительное проявление «культурного шока» (за которым не всегда разберешь суть происходящего), не покидал меня ровно четыре года с момента приезда. Я честно ждал, пока стартовая эйфория пройдет, прежде чем приняться за эти записки, дабы максимально избежать поверхностной эмоциональной субъективности. (Убежден, что подавляющая часть опубликованного у нас про США написана на волне и по отголоскам как раз этого положительного или отрицательного «культурного шока»).
Потом, наконец, настала некоторая эмоциональная отстраненность, позволившая взглянуть на вещи действительно объективно.
Убедившись, что отношение многих русских к американцам определяется прежде всего, или даже исключительно, политическими действиями правительства США, специально рассказываю лишь о людях и повседневной жизни, не углубляясь в политические аспекты, которые я сознательно старался обходить стороной.

[Исходя из этого настроя, и пообещав самому себе всеми силами избежать политики, сделаю пару исходных оговорок «политического характера» в квадратных скобках для обозначения социально-политического фона, на котором сегодня проистекает наша жизнь в США. Но зато потом уже не будем к этому возвращаться.
          Первое. Необходимо помнить, что многие американцы категорически не приемлют некоторые политические действия правительства США на международной арене. В частности, -- непрестанные попытки Белого дома доминировать везде и над всеми; равно как и официальное отношение власти к России, считая и то и другое примитивным, недальновидным, да и опасным для самих Штатов. Поэтому думать, что вся нация это сборище быдла, воодушевленного воинствующим патриотизмом, было бы совершенно неверно. Это международный аспект.
           Второе – аспект внутренний. После атаки на Нью-Йорк 11 сентября 2001 года наиболее консервативная часть тогдашнего республиканского правительства США, представляющая интересы богатейшей «элиты», предприняла целый ряд шагов, повлекших за собой, может быть не очень заметные извне, но крайне важные для самого американского общества перемены. Некоторые из них повернули многое оптимистически-прогрессивное, традиционно типичное для США, в зловеще-реакционную сторону. Или же усилили и высветили консерватизм во многих изначально противоречивых социальных явлениях. Началась эпоха наступления «серой гвардии», когда процессы эрозии «американского духа» пошли обвально, приводя в отчаяние и негодование всех, кто был мало-мальски чувствителен к справедливости и здравому смыслу.
             К середине второго срока пребывания у власти Буша-младшего, Америка в плане реальных демократических свобод и во многих важных аспектах морального климата в обществе откатилась (как это ощущалось нами, пожившими в обеих системах) если и не на уровень СССР пред-перестроечной эпохи, то весьма близко к оному.
Аналогий было так много, они поначалу были столь неожиданны, столь шокировали, а при внимательном рассмотрении оказались настолько очевидны, что трудно было устоять от политических сравнений. К чему это сводится? Очень кратко:
            Правительство бессовестно обманывало народ; день за днем с высоких трибун повторялась ложь, уже давно опостылевшая всем думающим людям. Любое противоречие этой «официальной» лжи мгновенно объявлялось антипатриотизмом. Богатая «верхушка» получала для себя все новые и новые привилегии, в то время как наиболее уязвимые социальные слои (старики, дети, ветераны войны) ущемлялись все больше; пресловутый «средний класс», всегда рассматривавшийся как основа американской системы, окончательно превратился в нечто иллюзорное; разрыв между богатыми и бедными становился все больше, как прямое следствие всего этого – демократии в обществе и в жизни ощущалось все меньше. Лицемерие власти достигло своего исторического апогея: «демократия» насаждалась «огнем и мечем» в произвольно выбранной стране на противоположной стороне земного шара,  в то время как законность собственных президентских выборов вызывала куда как обоснованные сомнения (и негодование) у многих американцев. СМИ в подавляющем большинстве потеряли независимость, исконно отличавшую американских журналистов, и стали безропотно плясать под дудку правительства. Коррупция массированно проникла в самые верхние эшелоны власти (смехотворно-вдохновенно претендующей на образец неподкупной демократии для всего окружающего мира). Спекулируя популистскими лозунгами текущего момента и запугивая обывателя внешними угрозами, правительство последовательно добивалось (и добилось) беспрецедентного контроля над частной жизнью и умами граждан. Хищническое расхищение природных ресурсов в интересах обогащения крупного бизнеса и безжалостное разрушение окружающей среды оправдывались все теми же угрозами терроризма и преподносились как необходимые условия спасения нации. Мощная и интересная страна превратилась на международной арене в мало популярное пугающее посмешище всего окружающего мира... При этом гибли люди, и лилась кровь...
           Узнаете картину? Ну а так как про все это мы с вами на собственном советско-российском опыте узнали более чем достаточно, то анализировать американские «издержки» не будем – контекст хоть и другой, но ничего принципиально нового не найдем, так что открытий не получится. Да и желающих покопаться во всем этом и без нас достаточно.
           Изменилась ли ситуация в обществе со сменой администрации? Да, изменилась. Но позитивные преобразования всегда проходят куда труднее, чем безнравственная деградация. В Штатах всегда были и есть политики, последовательно отстаивающие реальные ценности демократии, свободу мнений и справедливость. Их голоса слышны тем, кто хочет и готов их услышать, но все же заглушаются воодушевленным хором консервативного большинства в момент принятия политических решений. Наступлению «темных сил» есть упорное противостояние, потому как  в Штатах хватает умных, честных и ответственных людей. Благодаря им справедливость еще не попрана окончательно, а случаи коррупции, беззакония и злоупотребления властью периодически разоблачаются, вызывая безоговорочное негодование всех честных и думающих людей.
          Вывод (с ним согласны очень многие американцы): в период 2000-2008 годов, действия республиканского правительства США как никогда способствовали культивированию в обществе консервативных и во многом полностью аморальных тенденций, проявления которых следует ожидать в ближайшем, а, может быть, и в весьма отдаленном будущем.  Мораль и этические устои – это не экономика; однажды разрушив, их потом авральными методами и ссылками на здравый смысл так просто не восстановишь... ]

            Регулярно бывая в разных частях США, мы живем на Северо-Западе (на «Диком Западе»), являющемся, в представлении американцев, прекрасным в природном отношении захолустьем, своего рода «американской Сибирью», «медвежьим углом» и «неосвоенным рубежом». Это означает, что по всем американским меркам менталитет жителей этого региона неизбежно отличается от такового у горожанина из столичных мегаполисов  Нью-Йорка, Чикаго, или Лос-Анджелеса. Примем это к сведению, хотя этот аспект к нам вряд ли относится: сами-то мы из Москвы (из Балашихи).
             По роду деятельности мне приходится общаться с американцами и за пределами самой Америки в разных странах и в разнообразных ситуациях – прекрасная возможность проверить свои впечатления об «американском характере» на разном культурном фоне.
Преподавая в университете и живя на трудовую зарплату, я отражаю опыт представителя пресловутого «среднего класса», лишь изредка или косвенно сталкивающегося с «низами» и «верхами».
Боюсь сглазить, но нам в определенном смысле везет на людей. Это к тому, что у некоторых наших знакомых русских, живущих в США, опыт общения с американцами нередко «менее положительный» (особенно в крупнейших городах).
Сей памфлет неизбежно «пестрит иноплеменными словами»: в век Интернета мы запустили столько «клопов» в свой язык, что их уже не вытравить. Возникает порой тоскливое желание влиться в дружный хор радетелей за чистоту русского языка и исключить из лексикона все "англо-электронизмы" (что порой вообще невозможно из-за отсутствия адекватного перевода), но как представишь, что вместо двусложного слова надо написать занудное сложно-подчиненное предложение, невольно поморщишся и лишь махнешь рукой…
Про факты. Эта книга -- не справочник, а приглашение к размышлению о не всегда количественно измеряемых вещах. Статистика не очень уместна при разговоре о жизни, культуре и менталитете: она конкретна и осязаема, выглядит внушительно, но при этом ее очень легко изогнуть в любую нужную сторону. Можно было бы без особого труда разместить здесь статистический материал хоть на каждой странице, но зачем вам данные, которые устаревают еще до момента публикации? Так что я старался не загружать изложение именами и цифрами, которые за минуту доступны сейчас на Интернете в постоянно обновляющемся виде. По этой же причине ссылки на данные, все же упоминаемые ниже, не приводятся, дабы не «засушивать» текст, хотя вся эта информация у меня конечно же есть. Так что в абсолютном большинстве случаев этот рассказ основан на личных наблюдениях и простом личном опыте обычной повседневной жизни. Отсюда, порой, и неизбежные противоречия самому себе: в одном и том же часто попадается  описания и того -- и этого, и хорошего -- и плохого, но уж как есть, так и есть (тем более, что так оно в большинстве случаев и бывает в реальной жизни).
Подобное изложение по определению не может претендовать на исчерпывающую полноту: каждый всегда видит лишь определенный срез ограниченной части общества. Понимая это, приходилось дважды думать прежде чем решиться на какие-либо обобщения.
Проще с другим. Россия и российская действительность меняются столь стремительно, что многие акценты в наблюдениях за бытовой стороной американской жизни теряют свою актуальность буквально на глазах. Это прискорбный факт для любого такого сочинения (кое-что из написанного неизбежно устаревает очень быстро), но важный показатель переживаемых нами самими перемен.
           Если заинтересуетесь фотографиями и видео про многое из того, что описано ниже, приглашаю посмотреть их вот здесь: www.sergeipolozov.com.  


Saturday, August 4, 2012

"СДЕЛАНО В США", 4


Что подтолкнуло к...
Что подтолкнуло к перу? Сел писать, считая своим долгом поделиться наблюдениями с теми, кому интересна Америка и кто в силу обстоятельств не может, или еще не успел посмотреть ее сам. Размышлениями о России мы живем каждодневно, так что стремление рассказать «своим» о том, как все это происходит «за бугром» для нас всегда было совершенно естественно.
В сегодняшнем мире наши контакты с американцами становятся все шире и активнее, -- дополнительный стимул к тому, чтобы получше узнать и понять друг друга. 
Посещаемость США русскими, приезжающими на короткое время в качестве туристов или в командировки, в последние годы нельзя даже сравнить с тем, что было еще 15 или даже 10 лет назад, так что информации и впечатлений о заморской державе в российском обществе объективно должно быть много больше. Однако по нашим наблюдениям это практически не сказывается на стойкости традиционных стереотипов, бытующих в России о США... Парадокс? Еще вернемся к этому.
Важный фактор, стимулировавший этот рассказ -- уже давно привычная самостийная американизация российской жизни, традиционно сочетающаяся с очевидным официальным антиамериканизмом «сверху» и неофициальным – «снизу». Во время приездов в Россию это все еще режет глаз: кричащие рекламы «Мальборо» около памятника Пушкину и еще более нелепые прочие подобные вещи среди нашего провинциального запустения вдалеке от Москвы; американские фильмы по всем каналам ТВ; звездно-полосатые наклейки «USA» даже на служебных государственных автомобилях; деревенский «качок», выскакивающий где-нибудь на окраине славного города Клина из проржавевших жигулей «на разборку» с... бейсбольной битой (!) в руках; уже почти общепринятые в некоторых кругах и незамечаемые как нечто повседневное, американизмы -- междометия-клише типа «вау!», или «бла-бла-бла»... Я далек от великодержавного шовинизма, но и такое меня совершенно не умиляет...    
Не могу согласиться с бытующим в российской среде (и подчас звучащим из уст людей во многих отношениях интеллигентных) мнением о том, что американцы чуть ли не поголовно -- люди недалекие, с приземленными эмоциями и упрощенными культурными и эстетическими запросами.
Равно как не тороплюсь присоединяться к дружному хору рассуждений о том, что США – «социум, находящийся в зачаточной стадии своего культурного развития» (мол, «...чего ждать от страны, у которой всей истории-то на двести лет с хвостиком?»). Почему не вливаюсь в этот хор? По той же самой причине, по которой, наблюдая в России некоторых русских, я в первый момент непроизвольно задумываюсь отнюдь не о Третьяковской галерее и не о многовековой Российской культуре...
Стимулируют на рассказ и некоторые политизированные мнения об американцах, периодически публикуемые в российской прессе. Я сначала собирал ссылки, чтобы не быть голословным, но потом потерял к этому интерес: все они весьма похожи друг на друга, и вы без труда найдете примеры классических антиамериканских публикаций (от тяжеловесного «политического сарказма» до унизительной бытовой пошлости) сами.
И дело, конечно же, не в субъективности многих авторов, порой лихо пишущих о стране по впечатлениям от недельной (или даже полугодовой) поездки. А в том, что как раньше в СССР всегда существовал, так и сегодня в России продолжает существовать социально-политический заказ на подобного рода предвзятость, преподносимую порой даже традиционно уважаемыми изданиями. Америку я защищать не собираюсь (она в моей защите и не нуждается); настраивать вас «за» или «против» нее мне тоже ни к чему. А вот то, что любая предвзятость не делает чести нам самим, -- это факт.
Исходя из понимания того, что «кулику» хвалить «свое болото» – это смехотворно, порой пришлось проявлять особую критичность, специально избегая подспудного рассказа про Штаты именно в хорошем свете в силу того, что мы сами там живем...  Я постарался просто и непредвзято описать жизнь, окружающую нас в США, так что эта книжка  -- не углубленное социологическое исследование, а лишь отражение моих собственных наблюдений. Поэтому ни специального дотошного анализа опыта предшественников и их отношения к США, ни оправдательных конспектов-аннотаций ранее опубликованного про Америку, вроде как свидетельствующих, что автор соответствующие источники проработал, здесь нет. Этот текст написан с целью помочь читателю самому призадуматься о том, «кто есть кто» и «что есть что».

[ Из книги "СДЕЛАНО В США (Американцы и американская жизнь глазами русского); 2-е, Интернет-издание, © Sergei Polozov, 2003, 2012 ]

Tuesday, July 24, 2012

"СДЕЛАНО В США", 3: Гл. 1. Две коробки, зигзаг судьбы и движущие мотивы


1. ДВЕ КОРОБКИ, ЗИГЗАГ СУДЬБЫ И ДВИЖУЩИЕ МОТИВЫ


Каждый попадает в Америку по-своему. Кто-то годами ждал разрешения на выезд и,  когда уезжал, не верил, что, наконец, вырвался; кто-то выиграл в лотерею грин-карту; кто-то приехал как турист, сбежал в аэропорту и попросил политического убежища; кто-то приехал как студент или «пост-док» и остался...
У меня мыслей про эмиграцию не возникало никогда. Я всегда интересовался путешествиями, и Америка олицетворяла для меня дальние неведомые страны. Внимательно рассматривая висящую дома (не к началу повествования будет сказано  -- в туалете) карту США, я абстрактно размышлял (как о несбыточном), что интересно было бы посмотреть Аппалачи, Гранд Каньон и «Дикий Запад», и пытался представить, как они ощущаются не по учебнику географии, а в реальности. Много позже пришла пора краткосрочных служебных командировок в Штаты. А уже потом сложилось так, что я застрял там капитально.

Будучи доцентом кафедры...
             Будучи доцентом кафедры зоологии и экологии Московского педагогического государственного университета и поступив в докторантуру, я писал в 1993 году докторскую диссертацию по птицам Западного Копетдага. График работы свободный, повседневные лекции и занятия не давят. Поэтому, находясь в США с очередной группой экологического обмена и получив неожиданное приглашение от своих друзей-американцев почитать лекции пару семестров в колледже в Вирджинии, я не был связан своими обычными преподавательскими обязанностями дома. 
Плюс многое другое как-то сошлось. Я по-глупому, но основательно разругался с близкими друзьями. Материальные путы меня тоже ни к чему не приковывали: я получал докторантскую стипендию в восемь тысяч рублей, когда бутерброд на улице уже стоил тысячу, а семью кормил шабашкой на машине.
Так что, ощутив в очередной раз отчетливое дуновение волнующего авантюристического бриза, обещающего в жизни неожиданные приключения и виражи, я с легкостью согласился на это предложение.          
С визой, как всегда, все было непонятно до последнего момента, поэтому я на всякий случай готовился одновременно к двум поездкам: либо в Штаты – читать лекции, либо в Туркмению, добрать кое-какой материал по докторской.
В комнате на полу стояли две огромные коробки, в одну из которых я складывал то, что может понадобиться в США, в другую -- то, что в Туркестане. Получив документы за два дня до вылета, мы с женой переложили часть вещей из туркменской коробки в американскую, посадили детей в самолет и полетели в Америку.     
Произошло это через месяц после самого первого разговора с американцами о моем возможном приезде, так что никаких планов мы не вынашивали. Ни о какой эмиграции, «ПМЖ» и тому подобном не было и речи. Предвидя приключение, мы отправились (ненадолго) в спонтанно сложившееся путешествие посмотреть противоположную сторону земли (чего всегда хотелось), поучиться, чему сможем, у совсем других людей (Америка все-таки) и, может быть (наивные), подзаработать денег.
             А вышло так, что много лет спустя я пишу все это, работая большую часть года в США и приезжая  в Россию по делам и в отпуск один-два раза в год.
             Как это случилось? Мы элементарно застряли. Америка «зацепила» нас в разных измерениях и на разных уровнях – от бытового до, если угодно, глобально-филосовского. Во-первых, на житейском: не надо было ломать голову над тем, как и чем кормить маленьких детей (в 1993 году в Москве это нередко было серьезной проблемой). Во-вторых, благодаря экономии времени и усилий в повседневных делах: перед отъездом я нередко проводил в очереди на главпочтамте по несколько часов, чтобы отправить одну страницу факсом (было, было такое), а в моем офисе в Штатах все средства коммуникации оказались под рукой прямо на столе. В-третьих, -- на уровне знакомства с неведомым дотоле миром: все было ново, необычно; каждый день был переполнен удивительными открытиями и наблюдениями («Made in USA»!..). А уж когда мне предложили работу по специальности в уникальном природном регионе, всегда будоражившем мое воображение (на северо-западе США), то и вовсе невозможно было устоять. Рискнули продлить уже начавшееся приключение, поработать не полгода, как предполагалось исходно, а годик-другой...
            Вот и работаем... Связи с Россией по-прежнему сильны и важны (родственники, друзья, часть работы), но уже возникли жизненные нити, привязывающие нас и к Америке (дети здесь выросли). Лишь много позже сложилось понимание того,  зачем же, по большому счету, мы здесь нужны.
К моменту завершения этого текста работаю профессором-биологом и заведую кафедрой естественных наук в маленьком частном христианском университете в Портланде (здесь и далее -- штат Орегон); женат на русской; дети уже взрослые; дома английский не используем.

Monday, July 23, 2012

"СДЕЛАНО В США", 2. ВВЕДЕНИЕ


ВВЕДЕНИЕ

Здравствуйте!

Давно известно, что думающему самостоятельному человеку «надо дарить не рыбу, а удочку». Эта книга, основанная на повседневных наблюдениях, родилась из желания подарить такую «удочку» тем русским,  кто хотел бы лучше узнать американцев и разобраться в их психологии. Так что нижеследующее – не перечень инструкций к действию в конкретных ситуациях, а приглашение поразмышлять о том, что стоит за поведением людей в их повседневной жизни.
В каждой главе есть конкретные примеры, а вот авторские умозаключения сведены к абсолютному минимуму, дабы предложить читателям самим обдумать, что к чему, и уж тем более – решить для себя, «что такое хорошо и что такое плохо».
Вам будет легче читать все это, если вы попробуете определить, к какой категории принадлежит ваше личное отношение к США:
Восторг: «У-у! Штаты – это!..».
Ненависть: «Сволочи американцы! Развалили Россию!..»; «Все юсы – тупые жирные козлы!».
Снобизм: «Америка – богатый, но, в общем-то скучный, внешне благопристойный обывательский мирок, в котором по-настоящему бесшабашно-бездонной (или утонченно-бездонной) русской душе делать нечего»; «В Америке сплошной дезодорантный дух, но нам милее запах родного пота…»; «Там формальные улыбки, а душа просит привычного искреннего хамства…»; «В Америке нет интеллигенции и интеллигентности...»; «Они ведь ничего не понимают!..»; «Да ведь они все одинаковые!.. Как по шаблону!».
Равнодушие: «Подумаешь, Америка...». (Многие при этом лишь создают видимость равнодушия, непроизвольно подкрашивая его в снисходительно-пренебрежительные тона и выдавая тем самым свое негативное отношение к США. Которое кое у кого лишь маскирует таящуюся еще глубже заинтересованность). 
            Интерес: «Политика – политикой, но нам всем нужно побольше правды друг о друге». Это взвешенное понимание того, что любой безапелляционный вывод о людях и культуре всегда ошибочен, и что признание хорошего в ком-то другом совсем не обязательно автоматически принижает нас самих. Этому интересу, как правило, сопутствует стремление научиться тому лучшему, что удалось увидеть и понять (разобравшись одновременно и в том, чему подражать не следует, а с чем, возможно, даже предстоит противостояние).
Как бы то ни было, попробуем далее помнить о следующем:
Самое важное о стране и народе можно уловить лишь включившись в повседневную жизнь, а не погружаясь в нее без реального соприкосновения, пусть даже как интересующееся, но неизбежно инородное туристическое тело.
При всей естественности и неизбежности сравнений, сравнивать (особенно поначалу), как у них («Made in USA»!..) и как у нас, надо осторожно; порой, чем меньше сравниваешь, тем быстрее понимаешь, что к чему. Сравнения становятся уместны и даже необходимы позже, когда уже понял, в чем дело и анализируешь конкретную ситуацию, не соотнося ее с тем, к чему привык у себя дома, а в контексте местной жизненной канвы, эту ситуацию породившей. 
Большинство традиционных стереотипов, бытующих у нас о США и в Штатах о России, не имеет ничего общего с действительностью и, тем не менее, продолжает стойко существовать даже в сегодняшнем, информационно-едином мире.
Социологические обобщения -- самая неблагодарная (и, по большому счету, -- самая опасная) разновидность обобщений при рассказе о любом обществе. Это вдвойне справедливо по отношению к США -- стране, в которой крайне сложно определить даже само понятие «средний типичный гражданин» (слишком много всего очень разного за этим понятием стоит).
Отождествлять всех американцев с государственной машиной, политикой и официальной властью США имеется не больше оснований, чем отождествлять всех граждан России с российской Думой.
Стараясь быть объективным, рассказывая нижеследующее, я все же придерживался позитивного мировосприятия. Это к тому, что имитируя въедливого скептика, или подражая среднему американскому журналисту, пишущему о России с подковырками, ехидством и трогательным высокомерием неожиданно разбогатевшего провинциала, или же выполняя специальный социальный заказ, не трудно было бы рассказать про все то же самое совсем иначе. Ведь это очень просто: можно написать, что лицо человека освещено ярким солнцем, а можно, -- что оно отбрасывает уродливую тень… Сторонясь восторженности и неоправданно-оптимистического конформизма, я и теней специально не выискивал.
Все описываемое -- только собственные наблюдения без пересказа завиральных историй.
Буду рад, если прочитаете.
            С.А.П., www.sergeipolozov.com

Sunday, July 22, 2012

"СДЕЛАНО В США", 1. Вместо предисловия



«СДЕЛАНО В США»
(Американцы и американская жизнь глазами русского)
Сергей А. Полозов



“MADE IN USA”
(Americans and American Life through Russian Eyes)
Sergei A. Polozov






***
                                Посвящается русским и американцам
To Russians and Americans


***

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Однажды, в середине девяностых годов, проработав безвыездно два года в США, я приехал в Россию в командировку. Мы гуляли вечером по небольшому среднерусскому городу с Чаком -- моим напарником-американцем, профессором моего же университета, и принимавшим нас тогда директором одного из первых российских национальных парков – Сергеем Волновым.
Наслаждаясь теплым летним вечером в прекрасных скверах центра города после целого дня бесконечных заседаний, мы пробродили допоздна и уже прощались около гостиницы, как вдруг Волнов, хлопнув себя по лбу, вспомнил, что, замотавшись с нами, начисто забыл о том, что сегодня -- день рождения его близкого друга. Сашку Железнова я тоже знал, мы общались с ним в предшествующие годы во время моих предыдущих приездов.   
Подхватив под руки Чака, поначалу изо всех сил старавшегося не проявлять охватившей его паники, мы поспешно направились к Сашкиному дому.   
-- Сергей, ты хорошо подумал? Ведь уже почти полночь…, --  Чак был не просто обеспокоен, в его голосе отчетливо сквозила настороженность типа: «Культурные различия культурными различиями, но зачем же нарываться на криминал?».
-- Чарльз Джеромович, ты что же, нам не доверяешь? -- я успокаивал гостя, переводя, одновременно моим спутникам реплики, которыми они обменивались на ходу.
-- Не знаю, конечно, про всех русских, а то, что вы оба ненормальные, это факт… Но не до такой же степени!.. Может мы все-таки хоть позвоним предварительно?!..
-- Не выйдет, -- устранил сомнения Волнов. -- У Сашки телефон уже неделю не работает.
Прекратив попытки понять происходящее (включая и то, как телефон может не работать неделю), наш гость отдался развитию событий.    
Звонок на двери тоже не работал, пришлось стучать. Пока Волнов гулко барабанил кулаком в дверь, Чак качал головой, переминался с ноги на ногу, раздувал щеки и ничего не говорил.
Чаку сорок восемь, он высокий представительный мужчина, и растерянно-озабоченное выражение лица не вяжется с его орлиным взглядом из-под модных очков. За предыдущую неделю в России он освоился, в общем-то,  неплохо для человека, совсем не знающего языка. Удалось это ему в основном благодаря тому, что обладая критическим складом ума и будучи блистательным интеллектуалом (и молекулярным генетиком по специальности), он вырос в сильно верующей лютеранской семье, где детей с раннего детства приучали работать честно и с полной отдачей; юность у него тоже была далеко не безоблачной, так что он с младых ногтей прекрасно знал, насколько трудна может быть честная жизнь и никогда не был избалован никакими излишествами. Стресс адаптации проявлялся еще и в том, что, будучи по натуре лидером, в России он порой слишком уж отчетливо ощущал свою беспомощность, посматривая на меня с нескрываемой самоиронией и словно говоря: «Я же здесь как малое дитя... Возись теперь со мной. Сам виноват – втянул меня во все это...» В действительности же втягивать его особо ни во что не приходилось: он сам всем интересуется, а в Россию уже давно хотел попасть.
Сашку мы разбудили, он открыл нам сонный, в футболке и в наспех натянутых тренировочных штанах. Нашему американскому гостю от этого зрелища стало еще хуже, я видел, что он готов был сбежать (если бы знал, куда).     
-- Чак, расслабься, стрелять он в нас не будет. Полицию тоже не вызовет -- телефон у него не работает… Поморгав секунду на английскую речь, Сашка пришел в себя, мы обнялись, он затолкал нас в большую комнату и бегом исчез куда-то.  
  В тот год Железнов переживал не лучшие свои времена. Это отчасти являлось и причиной того, что в его день рождения семья уже спала без особых шумных празднеств. Будучи специалистом на большом авиационном предприятии, Сашка лишился работы, когда оно оказалось закрытым. Попробовав себя в малом бизнесе, он не преуспел, так что в момент описываемых событий являл собой классический пример постперестроечного безработного интеллигента, с трудом выживающего за счет мелких нерегулярных приработков, зарплаты жены и благодаря люфту системы, позволяющей не очень дисциплинированно вносить обязательные платежи.
 Наш Чак сидел в комнате на диване, сложив руки на коленках и молча переводил глаза с меня на Волнова. За дверью слышалось какое-то движение, потом на кухне упала сковородка, потом к нам вернулся сияющий, умытый хозяин, которого мы и познакомили по-настоящему с нашим американским профессором.    
 Через двадцать минут (что поразило даже меня), в комнате, со скатертью и вилками в руках, появились Сашкина жена и взрослая дочь, жившая тогда с родителями вместе со своим маленьким ребенком после недавнего развода.
Обе женщины выглядели так, словно они за три часа заранее уже начали готовиться к торжественному приему: никаких следов сна на лицах, прически и уточняющие штрихи косметики... Прибавьте к этому то, что они обе очень изящны от природы.
Я обалдел, наверное, не меньше Чака, который вообще не мог даже рта открыть, вскочив с дивана и молча вращая выпученными глазами. Волнов лишь тихо хихикал в кулак за нашими спинами, наблюдая происходящее.   
Сашка раскупорил явно изъятую из загашника неохлажденную бутылку шампанского, но более скромного застолья я не припомню, пожалуй, за всю свою жизнь. Знай кто-либо заранее о нашем приходе, стол бы ломился в обычной нашей манере (ценой каких долгов -- это уже другой вопрос). Но в этот раз на нем не было ничего кроме огромной сковородки разогретых макарон и местной вареной колбасы.
Не знаю, что чувствовали хозяева, но проявили они тогда очень искреннюю и простую радость от встречи с нами, не извиняясь, не ссылаясь на обстоятельства, просто радуясь нашему неправдоподобному появлению. Феерическое торжество духа российской интеллигенции над удручающими обстоятельствами происходящего вокруг. За эту способность отрешиться от постоянно давящих нас условностей я всегда буду испытывать к ним благодарность и уважение. Уже потом, Люба наклонилась к моему уху:
-- Сереж, но ведь ты-то понимаешь, почему все это так, а?..   
 Железнов достал со шкафа гитару и я спел что-то для именинника, а потом – «Песню американского солдата» Булата Окуджавы специально для иностранного гостя (рассказав сначала про Окуджаву, потом переведя текст, а уже затем обсудив, почему это все называется песней именно американского солдата).   
Потом Сашка извлек откуда-то коробку, а из нее, к изумлению Чака -- огромный шикарный американский флаг (подаренный американской группой, которая приезжала сюда пару лет назад) с сертификатом, что этот флаг висел на Капитолии.
-- Чак, ты хоть раз держал в руках американский флаг, гордо развевавшийся над сенатом США?.. Вот видишь, а здесь у каждой семьи в шкафу лежит такой… Чтобы зашедшему в гости американцу сделать приятное…
(Поясню в скобках, что специальные сотрудники занимаются тем, что на две секунды поднимают флаг над Капитолием, а затем укладывают его в коробку, снабдив соответствующим документом. Эти флаги сотнями тысяч расходятся потом сувенирами по всему миру, укрепляя звездно-полосатую популярность Америки и заодно пополняя бюджет правительства: каждый желающий может заказать себе такой флаг за пятнадцать -- тридцать долларов в зависимости от размера и качества;  рекорд же был поставлен в год 200-летия США, когда в День независимости четвертого июля за двадцать четыре часа было поднято и сертифицировано десять с половиной тысяч флагов. Сегодня каждый может заказать себе такой флаг через Интернет на сайте любого сенатора любого штата. А уж на своих флагах американцы просто помешаны. Их не только развешивают повсеместно на праздники, с ними многие даже венчаются... «Made in USA»...).   
 Когда в три часа ночи мы возвращались с Чаком в гостиницу, наконец отправив Волнова домой, обсуждать это спонтанное полуночное застолье не было никакой возможности: любые слова оказались бы ложными, неспособными передать суть того, чему мы оказались свидетелями и участниками.
Я был уверен, что даже такой думающий человек, как Чак, будучи американцем, не сможет понять всего того, что скрывается за внешней стороной произошедшего. Поэтому я был очень благодарен ему за то, что мы идем молча, а не обсуждаем с придыханием свои глубокие проникновенные наблюдения и размышления о «непознаваемой и бездонной русской душе»… Лишь один раз, он сказал как бы сам себе: «Поразительно…». И уже потом, когда мы, вернувшись в гостиницу, укладывались спать, он буркнул опять, перед тем как выключить у себя свет: «Поразительно…».
В последующие дни мы об этом вообще не говорили. Потом он вернулся в Штаты, а я поехал по Брянской, Вологодской и Тверской областям по своим прочим делам. Обсуждали мы этот день рождения уже месяцем позже, встретившись с ним вновь в Чикаго на большом симпозиуме.
Ехали в машине среди небоскребов в этом столь американском месте, вспоминали наши совместные российские приключения, потом он вдруг захохотал после долгой паузы и сказал:
-- Ты можешь себе представить, что мы за полночь вваливаемся без звонка здесь к кому-нибудь из наших? К Джейсону, или к Нилу? -- Потом вздохнул и добавил уже серьезно: -- Нет... Тебе, как русскому, этого не понять…     



Thursday, July 19, 2012

                С момента выхода книги "Сделано в США" (ЭКСМО, Алгоритм; Москва, 2003) прошло уже достаточно времени, чтобы оригинальное издание местами устарело. Пообещав читателям отредактировать первоначальный текст, делаю это не целиком, а по частям, одновременно выставляя их здесь и, возможно, добавляя к ним некоторые текущие дополнения и комментарии. Приглашаю всех, кто заинтересуется, задавать вопросы.
              Спасибо.
              С.A.П., www.sergeipolozov.com